31 глава Иов Библия под редакцией Кулакова

что глядеть не буду на девиц.[1]

Ведь каков удел людям от Бога свыше,
какое наследие от Всесильного с высоты небес?

Разве не гибель уготована нечестивцу[2]
и беда — злодею?

Разве не видит Бог мои поступки,[3]
все шаги мои разве не примечает?[4]

Разве жил я во лжи?[5]
Или нога моя спешила к коварству?

Пусть Он взвесит меня на верных весах,[6]
пусть узнает Бог мою непорочность!

Если стопы мои с пути прямого свернули,
если сердце последовало за взглядом,
если руки свои я чем-то запятнал,

пусть тогда другой ест, что я посеял,
а что выросло для меня —
да будет вырвано с корнем![7]

Если сердце мое соблазнилось чужой женой
и у дверей соседа я караулил ее,

пусть моя жена отдается[8] другому,
пусть под других она ложится.

Ведь это же разврат,[9]
преступленье подсудное.

Это огонь испепеляющий,
низводящий в Аваддон,[10]
всё добро мое пусть бы он уничтожил![11]

Разве был я несправедлив к слуге моему
или к служанке моей
и со мной вели они тяжбу?

Что стал бы я делать,
если б поднялся Бог на их защиту,
если б Он учинил допрос, что ответил бы я?

Тот, кто сотворил меня во чреве матери,
сотворил и слугу моего,
Единый созидал нас в утробе.

Разве я отказывал бедняку в просьбе,
угасал ли взор вдовы по моей вине?

Разве в одиночку я ел свой ломоть?
Разве не ел от него и сирота?

С юности моей я растил сироту, как отец,
с рождения моего[12] о вдове заботился.[13]

И если видел я,
как зябнет[14] раздетый,
как бедняку нечем укрыться,

не меня ли потом благословляло сердце его
и не моих ли овец шерстью был он тогда согрет?

Но если я поднимал руку на сироту,
зная, что на суде[15] за меня встанут,

пусть выскочит рука моя из своего сустава,
пусть в локте она переломится!

Ведь страшился я бедствий, посылаемых от Бога,
пред величьем Его не мог я сделать такого.

Разве на золото я полагался,[16]
разве о чистом золоте говорил: „На тебя моя надежда“?

Разве тому я радовался,
что велико мое богатство,
что рука моя владеет многим?

Или, глядя на солнце,[17] как оно сияет,
как луна шествует в блеске,

разве сердце мое втайне соблазнялось,
разве рука моя уст моих касалась?[18]

Ведь и это было бы грехом подсудным,
тогда бы от Бога Всевышнего я отрекся.

Разве радовался я несчастью врагов своих,[19]
разве ликовал, что беда их постигла?

Не позволял я устам моим грешить,
призывая проклятья на их жизни!

Разве домочадцы мои[20] не говорили:
„Всех нас он досыта кормит мясом“?

И чужеземец не ночевал на улице:
двери мои я отворял страннику.

Разве скрывал я свои проступки, как все люди,
пряча грех мой за пазухой?

Тогда боялся бы я собраний многолюдных,
презренье соплеменников меня бы страшило,
я молчал бы, не смея за двери выйти.

О, если бы Он меня выслушал![21]
Вот последнее мое слово,[22]
пусть отзовется Всесильный,
пусть обвинитель запишет ответ в свиток.

И тогда на плечах своих буду носить его,
увенчаю себя им.

О каждом шаге своем я Ему поведаю,
предстану перед Ним, как князь.[23]

И если земля моя на меня сетовала,
если все ее пашни плакали вместе,

если ел я плоды ее[24] даром,
хозяев ее сживал со света,

тогда пусть терновник растет там
вместо пшеницы,
сорняки — вместо ячменя».
Завершились на этом речи Иова.